fainshtein: (Default)
[personal profile] fainshtein

В то время, как мой отец пытался потушить мое горящее тело об песок, я смотрела в сторону нашего автомобиля и видела, как моя мать сгорала на моих глазах.
Вне зависимости от любого мнения по поводу решения израильского правительства освободить палестинских убийц, правительство решило их освободить. И теперь очень важно, чтобы мир понял полный смысл и вес этого решения и то, насколько далеко Израиль готов пойти для достижения мира. Это история Ади Мозес, которая стала жертвой палестинского терракта в возрасте 8 лет, в котором ее мать и младший брат были убиты. Больно читать такое. Она заслуживает того, чтобы как можно больше людей ей поделились.

"Вы знаете мою историю. В 1987 году террористы бросили молотов коктейль в автомобиль с моей семьей. Они убили мою мать и моего брата Таль, и ранили моего отца, моего брата, его друга и меня. Это история, которую вы знаете. Но, на самом деле, со мной вы не знакомы.

Мне было 8 лет, когда это произошло. В то время, как мой отец пытался потушить мое горящее тело об песок, я смотрела в сторону нашего автомобиля и видела, как моя мать сгорала на моих глазах. Эта история не закончилась в тот день 1987 года. Эта история - вся моя тяжелая жизнь, что я веду до сих пор.

Мне все еще восемь лет, я госпитализирована в критическом состоянии и кричу от боли. Бинты покрывают мое тело с головы до ног. И моя голова - не та, что прежде, с копной золотых волос. Они сгорели. Лицо, спина, руки и ноги - обгорели.

Я окружена членами семьи, но мама не со мной. Она не обнимает и не ласкает. Она не меняет мне бинты. В комнате по соседству, лежит мой брат Таль и кричит от боли. Я кричу ему, чтобы считал овец со мной - это поможет заснуть. Три месяца спустя, Таль умирает от ран. Я сижу вся в бинтах, на стуле на кладбище, и наблюдаю, как хоронят моего младшего брата.

В течение многих месяцев мне запрещено находиться на солнце из-за ожогов, так что я ношу только длинные штаны и закрытые рубашки в школу. Даже в жаркие летние месяцы. И под одеждой я все еще ношу корсет, предназначенный для предотвращения гипертрофических рубцов. Это больно, жжет и зудит.

Вот мне 12 лет, начало очередной операциии по коррекции рубцов, мешающих моей ноге двигаться. А потом я праздную свою бат-мицву. И моей мамы нету на празднике. Так что, я тихо плачу ночью и пишу ей письмо.

Я взрослею. Мне теперь не нравится, что люди на улице таращатся на меня, не нравится, когда кассир в супермаркете спрашивает - "Ой, девочка, что же с тобой случилось?". Мне не нравится, что от каждого такого взгляда и вопроса хочется бежать и плакать.

Мне уже 14, и я до сих пор живу в Алфей Менаше. У меня есть отец, старший брат и друзья, я хорошая ученица. Но у меня также есть и невыносимые шрамы. У меня нет матери. Временами, я ложусь посреди шоссе и говорю себе, что, если меня собьет машина - значит, так тому и быть. Но этого не происходит. Так что я беру себя в руки и возвращаюсь домой.

Все эти юные годы мои друзья проводят на море. Но я не иду с ними, потому что у меня есть шрамы, и я их стесняюсь.

Когда мне исполняется 18, и я хочу иди служить, меня не призывают. Армия просто отказывается брать ответственность за мое тяжелое состояние здоровья. Так что я записываюсь волонтером на короткий срок.

После армии я учусь на степень. В колледже я встречаю новых людей, которые, конечно, спрашивают меня, что со мной случилось. Я отвечаю "терракт". И они всегда говорят "Ой, правда? А я думал, тебя в детстве ошпарили кипятком".

А одежда? Рубашки с длинными рукавами сменили футболки с короткими рукавами, но не майки, совсем нет, потому что у меня отвратительный шрам под левым плечом. И уж конечно никаких коротких юбок или шорт - у меня уродливые шрамы на ногах.

Сегодня мне 34 года, именно тот возраст, в котором погибла моя мать. Отныне она всегда будет моложе меня. И все же, по крайней мере, четыре раза в неделю я отвечаю на вопросы о том, что же со мной произошло. И иногда я думаю, что не нравлюсь очередному парню из-за шрамов. И мне всегда нужно рассказать про них, и сказать, где они точно расположены, прежде чем я смогу открыться человеку.

Мне 34, но в последние несколько дней я возвращаюсь к тому дню, когда мне восемь лет, и вижу свою маму в горящей машине.
Ицхак Рабин, бывший в то время министром обороны, обещал моему отцу, что они поймают террориста. И они это сделали. И вынесли ему приговор. Два пожизненных срока и еще 72 года в тюрьме.

А вы, правительство? Легким движением руки вы решили освободить его. Того, из-за кого все это произошло. И вы не убедите меня, что вы понимаете мою боль, потому что вы просто не можете. И никакие рациональные объяснения тут не помогут.

Вы просто бессердечные существа. Ваше решение отпустить убийцу - плевок на могилу моей матери и моего брата Таля. Вы стираете этот эпизод со страниц истории государства Израиль. И что вы получите взамен?

Я умоляю вас, уберите его из списка освобождаемых. Оставьте его в тюрьме. Пусть он сгниет, как и должен. Не зажигайте снова огонь, что он зажег. Не уничтожайте выживших из нашей семьи. Спасите нас. Потому что, если его освободят - мой отец, брат и я больше не сможем жить".


перевод с: https://www.facebook.com/photo.php?fbid=510247589052113
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

fainshtein: (Default)
fainshtein

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 04:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios